Глава 2. Забытое прошлое в темноте ночных фонарей.

 Шел 1864 год… Тенессийская равнина — нетронутая и согретая лучами весеннего солнца — раскинулась над водной гладью северной холодной реки Сонсет. Даль, белоснежная от снеговых вершин больших Лепитских гор, развевала облака, задевала их верхушками камней и насквозь протыкая, убивала. В далеке, где-то среди леса, слышны яркие выстрелы двустволки заряженной мелкой дробью, наверное охотник, который с утра решил порадовать жену и детей свежим мясом. Город спит, пустые деревянные постройки молчат, а зеленая каменная церковь глядит с высока на пожухлые деревья и радуется весне.

Кроме этой церкви нет ничего, ни превлекательного, ни радостного, ничего. Все пусто. Небо светит серым тоскующим светом, от которого неприятно смотреть на вещи, созерцать происходящее с тобой, да и просто жить неприятно от серого уныния дня.

Слышно тихие размеренные шаги и спустя секунду они становятся все громче и громче, будто приближается поезд, но нет, это всего лишь люди — солдаты, маршруют вдоль домовых заборов, отгорожающих спящие дома.

— С этим городом точно что-то не так… — прошептала тихо Виктория, проезжая меж черных деревьев в закрытой от ветра повозке — Почему мы так медленно едем Лорд? Мы отстаем от графика, может карта неверна? — добавила осторожно девушка, нежно обратившись к высокому мужчине сидящему рядом с ней. Лорд, отмолчавшись несколько минут, призренно выглянут в окошко кареты и снесходительно ответил — Нет милая, карты вернее верного, они наши друзья, просто лошади устали, ведь мы ехали больше трехсот миль без отдыха. Интересно в этом Богом забытом городе можно выкупить дом, или может здесь есть мотель?

— Мотель? Вряд ли. — выдохнула Виктория — Но я знаю где можно поесть, причем довольно вкусно, привести себя в порядок, накормить лошадей и выспаться с дороги Лорд.

— Хмм… Окуда ты знаешь это, девочка моя. Мне кажется здешние люди, так и остались несносными дикарями, незнающими, что Земля вращается вокруг Солнца. Что же мы вообще ведем разговор о людях, которые нас не касаются. Они дикие. Они никогда не поймут нашей души, мы люди знатных кровей. Что же я вообще делаю здесь, с тобой? Мы два дня как должны были прибыть в Париж, моя маленькая девочка.

— Я родилась здесь… — тихо, словно боясь испугать чей-то сон, прошептала Виктория, поправив складки белого платья и красные перчатки. Меж Лордом и Викторией воцарилась тишина. Никто из них не сказал ни слова, не нарушил кладбищенского молчания, только рука Графа все так же нежно и лаского терзала руку молодой девчушки, скрепляясь с ней и просто обнимая пальцами хорошенькие ручки. Эта поездка была не запланирована. Виктория — молодая серьезная особа, любящая писать манифесты и читать стихи Гетэ, а  Граф Лопернский — мужчина средних лет, променявший одиночество на пылкую страстную пятнадцатилетнюю девчушку, выложив за нее кругленькую сумму. Впереди показался храм, за ним кладбище, а еще дальше река, там где Виктория провела детство. Она вновь погрузилась в себя, вспоминая свою маму и двух милых сестер, погибших в этом злом месте несколько лет назад.

Из за угла мертвой булочной, не манящей запахами, показалась красно-зеленая бумажная вывеска. Тут был мотель. Невысокое маленькое здание сияло чистотой, и кажется, было единственным в этом месте зданием все еще излучающим жизнь. Карета плавно остановилась, лошади начали стучать копытами по земле, сухой от южного солнца, все они просили воды и овса. Виктория, поправив складки платья, тяжелые и шторные, поставила на землю ноги в маленьких красных туфлях и вышла из кореты. Вдохнув воздух, свободный и легкий, не такой как в мегаполисах, даже не такой чистый как в Венеции и Греции, не сходный по составу с ароматами Прованса, не такой чистый. Закрыв глаза, она подняда голову к серому небу и громко выдохнула.

— Что-то не так, моя милая Виктория? Мы можем накормить наших животных и отправиться в путь снова.

— Нет, нет… Я хочу здесь заночевать мой Граф. Тут мой дом. Я совсем не помню эти места. Я все позабыла.

— О, Виктория… Ты еще так юна, жизнь сложна, путь наш сложен и труден, но мы должны его пройти. Уезжать из родного города — нормально. Правда. Я безмерно люблю тебя, моя дорогая, я дорожу тобой и твое решение мое решение. Поверь мне, еще несколько лет и я стану королем, а ты моей королевой. Моей Викторией.

...

Дневное светило зашло за горизонт. Граф и его молодая жена заригестрировались в посилении и им выдали ключи от маленького номера, похожего на комнатку. Одна кровать, умывальник, и несколько полочек для вещей. В углу стояло маленькое узкое резное зеркало, мутное с таинственной желтизной, а на полу лежал старенький протертый в середине ковер, от которого становилось жутко. Пол скрипел, Виктория передвигалась тихо, Граф крепко спал. Умывая лицо она даже немного всплакнула по этой чистой речной воде, по этому небу. В париже такого не встретишь.

Где-то там в узких коридорах, за дверью бегали служанки и смеясь таскали старые простыни и чьи-то стиранные юбки. Постоянно слышен был топот ног на третьем этаже, за стеной кто-то наливал в бокал скотч, на улице за кладбищем был слышен вой. Тихо. Очень тихо. Природа спит,  а молоденькой девочке не спится, хочется бродить по местам своего детства.

Она неслышно проскользнула на улицу. Прохлада покрыла оголенные плечи Виктории, оставив на них мурашки. Побрела к кладбищу. За оградкой неизвестной могилы никого небыло, но только ей она была известна. «Мама… Тери… Кейси… сестрички мои» — уныние в голосе отразилось на ее лице и по щекам потекли слезы от которых лицо стало красным. В глазах полопались венки, а руки начали дрожать, как и ноги и вообще все тело дрожало. Она стерла пыль с крестов, и тихо присев, подогнула под себя ноги опустившись прямо на платье.

— Виктория!.. Виктория… Где ты? — в далеке прозвучал грубый голос Графа, недовольного тем, что Виктория сбежала ничего не сказав. — Виктория!...

— Я здесь Граф мой. — прокричала Виктория в ответ — Я здесь, на могиле...

— Родная моя — Граф подошел к Виктории, обнял ее и присел вместе с  ней — Нужно уметь отпускать тех, кто уходит рано. Я отпустил. Я тоже горевал, родная моя. Я так сильно люблю тебя...

— И я… Я тоже очень сильно люблю тебя, ты спас мою жизнь, забрав меня из Калифорнии, но здесь на Тенессийтской равнине витает моя душа. Я живу здесь сердцем и не могу жить иначе. Даже если я уеду, всю жизь буду помнить эти славные места. — из глаз ее полились горькие слезы, она начала захлебываться и утонула в обьятиях супруга, руки которого замкнулась на ее спине, обнимая, защищая ее от тьмы.

Тишина покрыла кладбище. Мгла начала усиливаться, кресты стали еще черней и ночь была недалеко от голов двух влюбленных людей сидящих в одиночестве в темно-синем обличии ночного неба. Вдруг пространство вокруг них разлетелось на куски, что то разрушило теплую атмосферу, убило романтику. Крик наполнил воздух и во тьме он показался еще более ужасающим чем было на самом деле. И не понятно было кто кричит — человек, животное? О, эта боль в диком голосе, она раздавалась в ушах Виктории и Графа эхом. Они бешено вскочили на ноги и побежали прочь с кладбища, но тьма окутала землю, ничего не видно человеческим глазам, ноги путаются, запинаются об могилы неизвестных. Виктория упала на живот и сильно поранила лодышку, а крики все продолжались, как будто что-то разрывали на части или мучали в огне. Виктория обернувшись не заметила Графа и поэтому окрикнула его, но в ответ не получила ничего кроме повторяющихся миржных криков.

Она бежала вперед не останавливаясь.  Пока не наткнулась на сосновый бор. «О Госпади… Я что заблудилась? О Госпади...» В панике Виктория не заметила, как перешла в сосновый бор и направилась вглубь. Там впереди она что-то увидела и с интересом пошла на тайный свет. Ее прошибло холодом, когла она вступила на сияющию лунным светом землю. Здесь былонамного холоднее, чем на кладбище или в городке. Страх захлестнул ее, когда среди деревьев она увидела пару светящихся точек, это был ее конец. От ужала она так сильно сжала руки, что маленькие ноготки врезались в кожу и из крепких женских кулачков потекла кровь. Глаза надвигальсь на нее, озаряли ее, согревали и пугали одновременно. Ужас… Последние вздохи… Из горла ее вырываются дымовы полосы от морозного воздуха.

— Не надо, пожалуйсто. Я молю… Пожалуйто… Рэйн… — кричала бешено Виктория — Пожалуйто, нет!....

Виктория упала на землю, она ничего больше не чувствовала, ее легкие были наполнены кровью, паралич захватил ее, но она помнила от ее живота оторвали кусок. Косым взлядом она посмотрела в сторону от розового куста, там лежало обездвиженное тело мужа, ноги и руки которго были похожи на мессиво… слезы проступили на глазах и пульс остановился...

...

Кристал очнулась от глубокого сна, она лежала на голой земле под фонарем, далеко от дома. Рядом с ней лежала скучающая собака, на первый взгляд похудевшая и обездомленная. Платье Кристал было порвано, испачкано кровью, но ран на теле ее не было, ни синяков, ни царапин. Очень странно, та девушка в ее сне, очень была похожа на ее мать, слишком пугающе. И что же с ней стало. Но этот ужас, постигнувший таинственную Викторию и ее мужа, до сих пор мучал воспаленный мозг Кристал. «Что же призошло со мной, как долго я здесь Мэйсон?» — собака потупившись, посмотрела на девушку и поджав хвост побежала от Кристал проч в сторону сияющих городских огней. Поднявшись с тени придорожного фонаря, Кристал тихо побрела к себе домой, к маме, не зная то, что две недели назад ее разорвали на куски...

Обсудить у себя 2
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети:

ARGENT
ARGENT
Была на сайте никогда
20 лет (17.04.1997)
Читателей: 15 Опыт: 0 Карма: 1
Я в клубах
CSS | Design Пользователь клуба
Любители книг Пользователь клуба
Фотографируем Пользователь клуба
Новичкам MyPage.Ru Пользователь клуба
ART Пользователь клуба
Служба помощи MyPage.Ru Пользователь клуба
цитаты? мысли? любовь? Пользователь клуба
АРТик Пользователь клуба
все 18 Мои друзья